РОRТАL. СТЕНА

Фото: osradio.ru
... Он сидит напротив, говорит неторопливо, словно взвешивает каждое слово. Кажется, что слова - лишь вершина айсберга, малая долька того, что происходит в его душе. Есть что-то располагающее в этом молодом человеке, в спокойной манере говорить, несмотря на то, что тема беседы его крайне волнует. Если сказать одно слово: Портал, многие во Владикавказе поймут, о чем речь. А кто не в теме - знакомьтесь: Альберт Тогоев, человек из Портала. (Из интервью мы убрали все свои вопросы, чтобы читатель был наедине с нашим героем). Мечта детства и мастерская Мастера - Я родился во Владикавказе, закончил физико-математический лицей. Потом поступил в ГМИ. В детстве у нас дома была книга Коста «Ирон фандыр», и я спрашивал маму: «А что это за инструмент нарисован здесь?». Она мне первая рассказала о старинном музыкальном инструменте «хъисын фандыр». Помню, что меня это сразу как-то тронуло, я думал: вот бы увидеть этот инструмент. Годы шли, я подрастал. Интерес этот не отпускал, но найти такой инструмент в то время было невозможно. Во всяком случае, я его нигде не встречал. На втором курсе у нас была практика, и меня направили на строительство нашего национального музея. Как оказалось, это событие стало, в некотором смысле, судьбоносным. Здесь я встретил человека, который произвел на меня очень сильное впечатление. При музее была мастерская, и в ней известный в Осетии мастер Сослан Моураов восстанавливал старинные национальные музыкальные инструменты. Здесь, в мастерской Сослана, сбылась моя мечта детства - я впервые в жизни увидел «хъисын фандыр» и взял его в руки. Все началось с книги известного осетинского композитора и музыковеда Ф.Ш.Алборова «Музыкальная культура осетин». По эскизам и описаниям из этой книги Сослан восстанавливал старинные осетинские музыкальные инструменты. Он был уникальным человеком, бессребреником - получал пенсию и все эти деньги запускал в дело, его семья ничего не видела. Это такой посыл... Таких людей не часто встречаешь в жизни. К сожалению, общество не всегда принимает их мироощущение, идущее вразрез с меркантильностью, эгоизмом и равнодушием. Я не постесняюсь сказать: его убили просто-напросто. Весь этот конфликт... с судами, разбирательствами. Директор музея просто выдворила его на улицу. Отсудили помещение, судебные приставы приходили. У него был инфаркт, но после этого он еще работал, мы сделали еще одну мастерскую, на ул. Кутузова, в гараже. Не один человек научился у Сослана мастерству изготовления народных инструментов - Тимур Илаев делает инструменты, Демеев Заур. Тимур занимается в центре «Арвайдан». Есть еще несколько человек, которые переняли у Сослана Моураова навыки изготовления осетинских инструментов. Мастерские-то и сейчас есть... Но нужна атмосфера, самое главное - создать атмосферу. В мастерскую к Сослану приходили люди, много шло молодежи, атмосфера духовности и творчества притягивала. Именно в мастерской сформировался ансамбль аутентичной музыки и игры на древних осетинских инструментах «Къона». Он состоит из, порядка, семи человек, состав постоянно меняется. Я бы сказал, «Къона» - это такое движение, в котором, если мне скажут: «Альберт, надо помочь», то я встану и начну делать то, что надо. Приходили разные люди - художники, поэты, студенты, просто люди с улицы заходили. Мне нравилось очень заводить людей и знакомить их с тем, что происходило в мастерской. Как бы популяризировать национальную культуру, говорить: «Посмотри, вот это делается прямо здесь и сейчас, что ты там ходишь, непонятно чем занимаешься? Давай, попробуй себя, попробуй нарисовать, вырезать что-нибудь попробуй, вот инструмент - научись играть на нем». Изготовленные инструменты Сослан не продавал, а дарил, но только тем, кто будет играть на них. Чтобы не висели просто так на стене, в качестве сувенира, а приносили радость людям. И играть на них учились тут же, в мастерской. Комплекты инструментов дарились домам культуры (Ардонскому, например), один комплект был передан министерству культуры, который впоследствии был подарен Карачаево-Черкессии, и они представляли эти инструменты на центральном телевидении, как свои (помню, Сослана это очень задело). Мы и в разных фестивалях участвуем, и «хъазтизар»... У нас такая позиция: музыкальная культура осетин не должна идти со сцены, она должна идти от быта, она должна идти из-за стола, она должна идти из кувандона, она должна идти из хъазтизара. Она в народе должна быть. Чтобы мы приезжали, допустим, в какое-нибудь село, начинали заводить свою песню осетинскую, а они нам там сказали: «Ребята, да что вы поете, поезжайте обратно к себе и пойте там. Мы это каждый день поем». Мы ездили по кувандатам, когда там проводились мероприятия -Мыкалгабырта, Таранджелос, Реком и дополняли (я не могу сказать: выступали, потому что ты можешь только дополнить). Нам абсолютно не интересно было выступать со сцены. Конечно, если мы выезжаем в другой город, тогда - да. Можно выступить со сцены, потому что это для них новое, новая культура, пусть посмотрят. А когда сюда приезжает гость, он должен видеть эту культуру не на сцене, а в быту. Вот тогда бывает ценность у музыки, у танца, у обряда. Многие думают, что в селах еще сохранилась музыкальная культура, но я бы так не сказал, там тоже в основном все утеряно. РОRТАL. Так мы СТАЛИ Портал существует около трех лет. Я бы, со своей стороны, назвал это движением. А тогда... Прошел год после смерти Сослана Моураова. Нам было... ну... Для меня это был невероятный шок, потому что я потерял Старшего, я друга потерял. Я искал себя. Поехал в Питер, пожил немного в Питере. Хотел поменять обстановку... Там у меня была такая ситуация: однажды я сидел в кругу художников, кто-то из них рисовал и дал мне листок и карандаш: «Хочешь порисовать?». Я говорю: «Да». Взял, сижу и начал закрашивать листик - крашу, крашу, крашу... И вдруг... понимаю, что вижу образ. И понимаю, что если сделаю несколько штрихов, то получится этот образ. Делаю эти штрихи и... Я понял, как передается образ через человека, как его можно передавать на лист. В тот момент я почувствовал, наверное, силу творчества так, что у меня аж слезы навернулись, я не смог сдержаться. И я бросил этот планшет, сижу... вот... слезы текут... На всех смотрю, и они, ребята, все на меня смотрят. И я понимаю, что мне не стыдно вообще за слезы. Я говорю: «Вот это - творчество?». Они говорят: «Да». - «А что вы раньше молчали?». Они мне ответили: «У каждого свое время». И я понимаю, что у меня что-то... открылось сердце, мое сердце разжалось и отпустило. Я себя почувствовал наконец-таки свободным. Оказывается, что по ощущениям, которые в человеке бывают, я с рождения был с зажатым сердцем, и считал это нормальным состоянием. Так оно всегда и было. А в этот момент я почувствовал, как это бывает, когда оно разжимается, и для меня это такой шок был... Я приезжаю обратно во Владикавказ, рассказываю своим друзьям о случае в Питере. И ребята мне говорят, что есть такие флуоресцентные краски и ультрафиолетовая лампа, можно попробовать начать рисовать ими что-нибудь. Говорю: поехали, прямо сейчас купим. Купили. Начинаем рисовать в комнате, в сторожке, прямо по стене (я тогда охранником работал при стройке музея), мне невероятно понравилось. Я говорю: хорошо, делаем так - закрашиваем стены полностью, чтобы они были как холст, и зовем всех друзей, чтобы они порисовали. Лампу закрутили и краски светились. Было интересно. Тогда у меня было второе откровение. Был вечер и, где-то порядка десяти человек молча, под музыку, четыре часа одновременно рисовали. Не было сказано ни слова. И появлялись какие-то невероятные вещи. Мы подходили просто, и молча смотрели как появлялись картины. Кто-то был художником, кто-то нет, просто самоучка, кто-то рисовал в первый раз. Музыку включили, также непроизвольно появился костер во дворе, и появился человек, который играет на гитаре, начал играть... а все рисуют... И какое-то волшебство происходит. Тут я понимаю, что слова не нужны для того, чтобы общаться, деньги не нужны для того, чтобы общаться, статус не нужен, чтобы общаться - здесь все на равных. Вот - очаг, музыка и кисточка в руках, чтобы ты мог самовыражаться. Это было вечером и продолжалось до утра. Потом это стало каждый вечер происходить, потому что была уже прямая духовная потребность. Хотелось вновь испытать эту атмосферу. А потом, я понимал, что в этой обстановке происходят какие-то такие интересные вещи, которых не видят другие, и мне было жалко, что это вижу только я, мои друзья и те, кто находятся рядом. И мы придумали: давай-ка вечером посмотрим кино. А как посмотрим? Нужен экран. А как его сделаем? Давай из баннера. Кто-то говорит: а вот там, где-то, есть экран. И мы вытащили из какого-то закрывшегося кинотеатра с четвертого этажа, на ремнях безопасности, с машины срезанных, экран шестиметровый, тяжелый, жизнью рисковали. Спустили каким-то образом, привезли, повесили, нашли у кого-то проектор, спроектировали на стену, поставили колонки. Все это под открытым небом, сделали для него навес просто. Запускаем фильм. Это был самый лучший кинопоказ в моей жизни. Мы сидели в бурках и смотрели кино. Это была лучшая атмосфера, в которой я когда-либо пребывал. Железно! Вот той атмосферы, какая была там, никогда в жизни уже не будет. Стали звать людей. У меня есть страничка, и там достаточно много подписчиков. Друзья в группе перепосты делают, и приходит именно тот контингент, который мне, допустим, приятен. Например, понадобились сидушки. Мы берем и пишем каждый у себя на странице: «нужны поддоны» - кто-то приносит поддоны. «Так, завтра делаем сидушки, приходят все, кто угодно». И приходят все, кто угодно - девчонки, пацаны. И их было столько много, что мы каждому сказали: придумай свое сиденье, и девочки там что-то крутили шуруповертом. Кто-то прибирает, кто-то чай делает, кто-то жарит что-то на костре. И опять... невероятная атмосфера. И вот так вот мы СТАЛИ... Кто мы такие и что из себя представляем Мастерская у нас была с Артуром Бизиковым (одним из учеников Сослана), она, вернее, не его была, он ее арендовал. И у него были на тот момент некоторые проблемы, можно сказать, «хвосты». Я ему сказал: «Артур, давай делать все вещи постепенно, тебе надо сделать это - мы отбрасываем Портал тотально и занимаемся твоими делами». И мы начали «расхлебывать» все эти дела его, которые накопились (у творческих людей это бывает). В процессе этого появилось еще одно дело - надо было девушке Артура стол сделать журнальный для семьи ее подруги на свадьбу. Мы месяц делали этот стол, столько трудились - то одно не получается, то другое, переделывали. И вот мы сделали стол и несем человеку, которому он предназначался (я этого человека вижу в первый раз). Мы приглашаем его в Портал. Он приезжает, смотрит на все, что мы сделали - «Да это же, говорит, арт-пространство. Вы понимаете, что вы делаете?» Мы говорим - «Нет». Как оказалось, он защитил работу в Москве по арт-пространствам, по творческим кластерам, сделал огромную презентацию. Он учился пять лет на это, по творческим индустриям всего мира защищал свою работу. И он нам рассказал, кто мы такие, что мы из себя представляем. Обозначил, обозвал нас арт-пространством и сказал, что надо делать творческие кластеры, объяснил, как это работает вообще в мире. И мы решили сделать первый стрит-арт фестиваль, таковых еще не было в республике. Мы позвонили в Москву ребятам, которые начали стрит-арт одни из первых в России, со словами: «Сколько можно концентрировать культуру в центре, давайте на периферию. Покажите нам, как это делается». Они приехали, и мы сделали стрит-арт, без копейки вложений. Отозвались об этом стрит-арт фестивале так: «Первый раз были в тусовке, в которой интересно всем общаться и что-то делать без выпивки». Это мы сделали два года назад на территории национального музея. Появился арт-объект, самый большой во Владикавказе, триста кв. метров. Нам просто так дали ребята краску, это была огромная поддержка, «Иринвест» называется организация. Это невероятные люди, которые взяли и просто так дали краски. Мы сделали огромный арт-объект и появилась возможность пригласить рисовать всех желающих. Это было сделано в недостроенном здании национального музея. Мы его изрисовали так, что туда повалили толпы людей просто посмотреть на это. Жалко, конечно, что все это будет закрашено строителями, но ничего не поделаешь... Стали в городе делать различные арт-объекты. Потом занялись скульптурой. Сделали скульптуру коня из металла, это была наша первая работа в скульптуре. Начали с нуля, сварку освоили. Появлялось желание, и мы понимали, что если оно родилось, желание, то прямо сейчас надо попробовать это сделать. И все абсолютно получалось. Мы уже стали бояться: вот мы сейчас за что-нибудь возьмемся, и по любому получится. Очаг. Он загорелся и не гас. Два года мы (наш костяк) на своих плечах несли это все - средства все наши туда запустились. Я лично туда запустил больше миллиона рублей, потому что меня, как это сказать по-русски... просто перло от того, что происходит. Разные проблемы возникали, но по-настоящему серьезная проблема появилась тогда, когда возобновилась замороженная стройка музея. Из отсуженной у Сослана мастерской сделали просто склад, который протекает тотально, там нельзя хранить ничего. Там необходимо просто шифер на шифер подвинуть, и вот из-за этого наши вещи музейные гниют сейчас. Лучше пусть они будут на открытом воздухе, чем в этом законсервированном состоянии, в котором вот-вот плесень начнется. Те помещения, которые мы отремонтировали, были в таком состоянии, что туда зайти нельзя было. Мы их отремонтировали своими руками из-за того, что появились девчонки, которые хотели плести косынки осетинские. Они пришли, просто потянулись вот так: мы хотим плести косынки. А где вы будете плести косынки? Там была всего лишь одна комнатушка маленькая. И мы подумали: давайте сделаем какое-нибудь помещение, где они смогут это делать. Расчистили грязное помещение, покрасили его, привели в порядок. ...Однажды поехали, нарубили облепихи, завезли туда, и месяца полтора все чистили облепиху. Всех, кто приходил, мы сажали, и они чистили облепиху. И пили облепиховый чай, вели интересные беседы. Все это время были костры. Во дворе был костер, рядом с которым не нужно никакое помещение, рядом с которым всегда всем уютно и хорошо. Ну, Очаг... он загорелся и не гас. Мы вообще не задумывались ни о чем. Мы просто делали то, что могли делать. У нас не было каких-то долгосрочных планов. Каждый день мы просыпались и понимали, что вот сейчас мы будем делать то, что нам нравится, то, что мы хотим делать, то, что будет полезно. А взвешивалось это все не одним голосом, а толпой. Все загорелись, значит делаем. Если кто-то сомневается, значит, не делаем. Недавно мы зарегистрировались как автономная некоммерческая организация. К нам пришла девчонка, которая просто заставила нас это сделать. Все люди, которые были рядом, желали помочь, чем могли. Так это все происходило... Стена. В принципе, мы доказали, что не нужно миллионов, чтобы создать экспозицию. Почему наши музейные экспонаты лежат и пылятся в подвалах, когда можно делать экспозицию даже на тех 130 кв. метрах, которые сейчас есть, которые функционируют. Почему я вижу там одно и то же всегда? Вот это огромный для меня вопрос: почему так? Я представитель этой национальности, и я хочу увидеть что-то новое, хотя бы на тех 130 кв. метрах выставочных, которые сейчас есть. Я прихожу туда и вижу одно и то же. Мы показываем, что можно сделать даже на заброшенной стройке, и сделать это так интересно, что туда будут идти люди. Музей будет сам зарабатывать деньги, и для этого не нужны огромные средства. Есть молодежь, вот мы вам показываем - есть молодежь. Есть идея национального музея. Мы готовы помогать, давайте сделаем что-нибудь. Просто сделаем, не будем останавливаться на конфликте, а будем делать что-то, шевелиться. Потянем людей, чтоб им было интересно. Для чего мы сделали хъазтизар? Для того, чтобы был интерес у людей к национальному, для того, чтобы они понимали: кто они и что они, и не забыли завтра. А как они поймут, кто они, если сейчас вопрос встал в 670 миллионах, и мы не можем показать, кто мы, потому что из Москвы не выделили 670 миллионов. Как? Сейчас вот выделили 90 миллионов, они что-то сделают? И когда они это сделают, тогда дирекция музея просто скажет: не, вот когда на 670 сделаем.... А до тех пор мы не сможем увидеть свою национальную культуру? Я хочу ее видеть, я хочу посмотреть на нее своими глазами. Я - представитель коренной национальности видеть хочу все это. Не можете это сделать, давайте сделаем что-нибудь вместе, «замутим» что-нибудь! Посредством той искры, которую дал мне Очаг, у меня начинается разгораться интерес: так, я кино посмотрел, так, я нарисовал что-то, так, я организовал людей, чтобы они попели, сам спел, так, мне духовно нужна идея того, что я делаю. И вот, когда начинаешь выстраивать идею, тогда тебе становится интересно: что в этом национальном музее есть, что он может тебе дать? И вот тогда тебе хочется закрутиться и сделать уже вещи какие-то на идее, изучив, посоветовавшись с людьми, которые знают все это, которые живут этим. Доходишь до этого момента и понимаешь, что это просто СТЕНА. Ты советуешься, ты с отдельными личностями знаком, ты в отличных отношениях с ними со всеми, но когда речь идет о взаимодействии с дирекцией национального музея, то там нет никакого диалога, там - СТЕНА. Например, заходишь в помещение, и: «О, ребята с заднего двора!» Это первые слова директора музея. О какой национальной идее ты захочешь после этого разговаривать? Надеются и ждут... Далее я расспрашивала Альберта о конфликте дирекции музея с Порталом, о двух правдах обеих сторон. Он неторопливо, как бы нехотя, устало рассказывал. Было видно, что все это для него уже в прошлом. И так же спокойно, без нотки раздражения, он поведал, как они обратились письменно к В.Битарову с просьбой оставить Портал при музее, сделав его отделом современного искусства, который бы привлекал массу людей, гостей республики (как это реально уже происходит), заодно пропагандируя осетинскую культуру. И как Вячеслав Зелимханович публично пообещал оставить их на месте, закрепив за музеем, и сказал, что ребята «делают хорошее дело». После чего, спустя неделю-другую, к ним заявились полицейские с требованием освободить территорию, т.к. директор музея подала на них заявление в полицию, требуя, чтобы они убирались. Те маленькие помещения, которые занимал Портал во дворе Национального музея, предполагается просто снести и сделать там газон. Ребята продолжали бороться за Очаг, который подпитывался светом ушедшего Учителя, Старшего, которого все уважали и любили. После кучи неудач и обещаний, со своей бедой они пришли к главе администрации Владикавказа Б.Албегову, который, выслушав, предложил перечень площадок, в безвозмездную аренду на 15 лет. Они выбрали один из вариантов, вновь надеются и ждут... Да уж... Тут невольно возникает вопрос: что же это за невидимая сила такая, против которой бессилен глава республики? И почему директор Национального музея не поддержала это уникальное движение молодежи к постижению и возрождению национальной культуры, степень упадка которой можно обозначить только как «дальше некуда». Опустившись до дна, надо найти в себе силы мощно оттолкнуться и взлететь не только до поверхности, но и над нею. И это должно сделать молодое поколение, при всесторонней поддержке старших. Сейчас как никогда актуальным является внимание к молодежи и поддержка ее. Иначе, как же мы увидим рождение тех потомков, кому нарты прочили свою вечную славу? ...Мы уезжали из Портала в половине второго ночи. Это была потрясающая картина: в свете фар во всю белую кирпичную стену мастерской - огромный портрет Мастера, делающего музыкальный инструмент. И на его фоне - длинная фигура провожающего нас Альберта, в осетинской войлочной шляпе. Учитель, щедро посеявший зерна, и Ученик, заботливо ухаживающий за ростками. И они смотрелись, как одна картина - для нас, уезжавших из Портала... Алла Магкоева http://free-view.org/2017/04/29/stena/
 
 
По теме
Использование преступниками современных технических средств при изготовлении поддельных денежных купюр, имеющих достаточно высокое сходство с подлинными, вызывает у граждан определенное затруднение в выявлении фальшивок.
18.07.2018
Лица, совершающие кражи личного имущества граждан, постоянно совершенствуют свои навыки и способы проникновения в квартиры граждан.
18.07.2018
 
 
Болельщики из Осетии, которые организованно едут на бой Гассиева, берут с собой максимальное количество атрибутики - Газета Слово Болельщики из Северной Осетии, которые организованно двумя автобусами едут в Москву на бой Мурата Гассиева, берут с собой максимальное количество национальной атрибутики.
17.07.2018
В ходе личных встреч, а также совместных мероприятий Председателя Следственного комитета России Александра Бастрыкина и Президента Союза медицинского сообщества «Национальная Медицинская Палата» Леонида Рошаля была дости
17.07.2018
16.10.2017 начальник отдела по вопросам нормативных правовых актов субъекта Российской Федерации и ведения федерального регистра, ведения реестра муниципальных образований,
17.07.2018
 
 
Судя по статистике, в Моздокском районе каждые 2-3 дня совершается уголовное преступление.
16.07.2018
 
В рамках работы межведомственной рабочей группы по противодействию экстремизму прокуратурой Моздокского района совместно с отделом ЦПЭ МВД по РСО-Алания и УФСБ РФ по РСО-Алания выявлены нарушения Федерального закона «О п
16.07.2018
JPG Файл - МВД Республики Северная Осетия – Алания Полицейские Отдела МВД России по Кировскому району провели информационно-правовую акцию «Госуслуги - просто, быстро и удобно!», направленную на повышение качества государственных услуг,
16.07.2018
В Россию экстрадировали члена банды Басаева, причастного к серии терактов во Владикавказе - Газета Слово Из Словакии в Россию экстрадировали члена банды Шамиля Басаева Аслана Яндиева, причастного к серии резонансных терактов во Владикавказе в 2006 году, сообщили в ФСБ.
18.07.2018 Газета Слово
В отношении 54-летнего жителя Владикавказа возбуждено уголовное дело. Он подозревается в изнасиловании несовершеннолетнего ребенка, сообщает пресс-служба следственного управления СКР по нашей республике.
18.07.2018 Газета Слово
Гармониста из Осетии единственного с Кавказа пригласили на международный фестиваль «Играй, гармонь» - Газета Слово Студент 4 курса республиканского колледжа культуры Максим Габоев стал единственным музыкантом с Северного Кавказа, кого пригласили принять участие в пятом международном фестивале «Играй, гармонь».
16.07.2018 Газета Слово
Известные публицисты России и Зарубежья в течение трех дней во Владикавказе будут совершенствовать творческие  навыки  молодых литераторов Северного Кавказа в рамках XVIII Международного форума молодых писателей.
16.07.2018 Газета Слово
Заключительное выступление Валерия Гергиева и Мюнхенского филармонического оркестра в сезоне 2017/2018, состоится 14 июля, об этосм сообщает официальный сайт Мариинского театра.
13.07.2018 Газета Слово
Национальный государственный театр оперы и балета Северной Осетии сегодня презентует в Питере на сцене Мариинского театра оперу «Коста», в режиме онлайн постановку смогут увидеть зрители со всех уголков мира.
11.07.2018 Газета Слово
 Хамовнический суд Москвы признал виновным и назначил 15 суток административного ареста лидеру арт-группы "Война" Петру Верзилову, выбежавшему на поле во время финального матча чемпионата мира по футболу,
17.07.2018 Газета Слово
Сотрудники Росгвардии из Северной Осетии доблестно выполнили задачи по обеспечению безопасности во время ЧМ по футболу-2018 - Глава Республики Сотрудники подразделения Управления Федеральной службы войск Национальной гвардии России по Республике Северная Осетия-Алания выполнили все задачи по обеспечению безопасности в городах проведения Чемпионата мира по футболу-2018.
18.07.2018 Глава Республики
В 2016 году в ходе проверки деятельности Центральной районной больницы, прокуратурой Пригородного района были выявлены многочисленные грубые нарушения требований санитарно-эпидемиологического,
18.07.2018 Прокуратура
18 июля с 09:00 до 16:00 будет ограниченно водоснабжение абонентов МКР-19 и ул.Дзусова (от ул.Весенней до ул.Владикавказской) в связи с проведением необходимых работ на водоводе.
17.07.2018 Администрация г. Владикавказ